Search

Безграничное творчество плюс культура заботы о себе и друг о друге



Красивую новую школу на Восточной Объездной в Алматы в народе уже успели окрестить «финской школой». На поверку оказалось, что школа не совсем финская, а скорее микс финской и американской моделей с некоторой адаптацией под местные реалии. Основа – финская модель обучения с философией очень гуманного отношения к учащимся, с акцентом в первую очередь на создание и подержание атмосферы полного морального комфорта и гармонии у учеников и учителей. Плюс прагматичный подход в обучении за счет вплетения в программу американской школы предпринимательства. 25 миллионов долларов, вложенные в проект школы меценатом и бизнесменом Еркином Татишевым, позволили реализовать в ней все самые смелые задумки по организации пространства и материально-техническому обеспечению. На предложение редакции рассказать об идее создания школы, ее концепции любезно откликнулась директор Татьяна Магамбетова. Уверен, наша беседа и небольшая экскурсия по High Tech Academy будет интересна и познавательна для многих родителей и коллег-педагогов.


– Татьяна Мустафаевна, как возникла идея создания High Tech Academy?


– Идея появилась у Еркина Татишева, который является учредителем школы. Наши дети учились в одном классе в школе Haileybury, принято считать, что это лучшая школа в городе: международная, британские преподаватели. Одна его дочь чувствовала себя прекрасно в этой школе, а второй было там совсем некомфортно. И у меня была такая же ситуация: у дочери было все прекрасно, а сын не хотел ходить в эту школу. И в какой-то момент Еркин мне позвонил и предложил создать свою школу, чтобы она действительно готовила детей к реальному миру, чтобы новое поколение могло решать глобальные проблемы своего сообщества, своей страны. Чтобы всем детям там было интересно и они могли бы развиваться, реализовать себя.


– А был ли у Вас какой-то опыт организатора образования?


– У меня был опыт, связанный с профессиональным образованием. В течение пяти лет я была управляющим партнером HR-компании, которая развивала профессиональные кадры, мы проводили тренинги для сотрудников международных компаний.

И меня всегда удивлял тот момент, что тренинги для сотрудников международных компаний обычно выглядят как игра, а дети в шесть лет приходят в первый класс, и им говорят сидеть, молчать, не двигаться и ни в коем случае не играть, потому что это нарушение дисциплины. И у меня всегда был когнитивный диссонанс по этому поводу.

И на самом деле, правы, конечно, те люди, которые делают тренинги для сотрудников компаний, потому что они понимают, что лучший способ чему-то научиться – это через игру. Игры бывают разные, бывают настолько сложные, что не каждый человек способен в них играть. Игра – это очень классно. У нас в школе есть предшкола, она называется «Лейки», в переводе с финского – «Игра». Наша школа называется High Tech Academy, PBL School. Три буквы PBL имеют несколько значений. Для маленьких детей это Play Based Learning, для детей постарше – Project Based Learning, для всех остальных это Problem Based Learning.

Как делать образование таким, чтобы дети учились, не читая учебников и не решая задачи, ответы на которые они могут посмотреть в конце, а решая те проблемы, которые до них никто не решил, и сколько ты ни гугли, ответы на эти проблемы ты не получишь?

Только делая такую работу, можно глубоко чему-то научиться и потом эти навыки перенести в другой контекст. Потому что, когда мы говорим, что мы детей к чему-то готовим, сколько бы гигабайтов знаний мы ни загрузили им в голову, если они не умеют ими пользоваться, это бесполезный багаж, который довольно быстро они теряют.

Вы химию изучали в школе? Экзамен сдавали? Если сейчас у Вас был бы экзамен, на какую оценку Вы бы его сдали?



– Вы клоните к тому, что акцент должен быть на функциональной грамотности?


– На грамотности, которая позволяет тебе добыть ту информацию, которая тебе нужна для решения этой конкретной проблемы: построить работу в твоей команде так, чтобы понять, у кого какие сильные стороны, и максимально их мобилизовать на то, чтобы результат работы команды был больше, чем сумма индивидуальной работы каждого из участников.


– В каком-то смысле Вы реализовали свой опыт проведения тренингов уже в формате школы?


– Вы знаете, не я это придумала, я увидела эту связь и отсутствие логики, когда мы учим взрослых людей так, как наука сказала 150 лет назад, а детей по-другому. Был очень знаменитый американский философ и педагог Джон Дуи. Он придумал PBL. У него в школе дети учились так. У него ученики 4 класса вели бухгалтерию для школы.


– А концепцию школы разрабатывали Вы сами?


– Когда мы с Еркином договорились, что будем создавать школу, мы решили посмотреть, что делают чемпионы в мире образования по всему миру, какие системы образования лучшие, чему мы можем у них научиться. Сначала было исследование в течение двух месяцев. Мы съездили в Финляндию, в Сингапур. Потому что, если посмотреть на PISA, единственный пока тест, который по всему миру измеряет качество разных систем образования, и он включает, кстати, в себя функциональную грамотность, эти страны всегда на первых местах. Мы поняли, что эти две системы очень похожи, там очень высокий статус учителя. Конкурс на поступление в педагогический университет – 10 человек на место.


Любая девушка в возрасте 18 лет мечтает стать учителем начальной школы. В обеих странах такая позиция, что неважно, что происходит в политике и экономике нашей страны, образование всегда будет в приоритете. Не на словах, а на деле. То есть всегда есть деньги на образование, всегда есть деньги на новые красивые школы.

Вы, наверное, видели дизайн нашей школы. Это пространство сделали финские архитекторы. Лучшие школы Финляндии, которые построены за последние 20 лет, выглядят так. Очень непохоже на обычную школу, в которой мы с вами учились и в которую сейчас можно попасть.

У них высочайшее качество педагогов – большой конкурс на входе, минимум шесть лет надо обучаться, нужно обязательно сделать исследовательскую работу, получить степень магистра в области образования, потом ты два года тренируешься и тогда уже идешь преподавать. Этого у нас в Казахстане нет. Мы поняли, что надо искать дальше. Мы взяли какие-то моменты из финской и сингапурской системы, но поняли, что сама концепция должна быть другой, чтобы мы ее могли реализовать в Казахстане. Я поехала в Соединенные Штаты, в течение двух недель посетила десять городов, двадцать школ, и мы нашли педагога, ее зовут Дорис Корда, она бывший предприниматель, была вице-президентом по разработке программного обеспечения в Силиконовой долине. Когда у нее появились дети, она была на распутье, куда пойти. Не хотела уже работать в таком режиме и совершенно случайно пошла работать временно преподавателем математики в школу. И осталась там на 22 года.

Она педагог-новатор, которая привнесла всё, что она знала из того, что делают предприниматели в Силиконовой долине, в свое преподавание, включая игру, реальные проблемы из реального мира, командную работу, акцент на процесс.

– А как Вы на нее вышли?


– Я прочитала очень много книг, составила список школ, с которыми я запланировала встретиться, и когда я ее встретила в Америке, то поняла, что это тот человек, который нам нужен.

Моей задачей было найти что-то, что сделало бы концепцию нашей школы цельной, и чтобы пазл сложился и мы поняли – вот такой должна быть школа.

Сегодня Дорис Корда – председатель попечительского совета школы, наш стратегический консультант, автор методики, и она тренирует наших учителей дважды в год. Она приезжает и проводит интенсивные тренинги для наших учителей по своей методике.



– А почему Вы за основу все-таки берете финскую систему?


– Мы берем не только финскую систему. В итоге то, чем является наша школа, это микс. Начальное образование в Финляндии уже много лет признано номером один в мире, с ними никто не может конкурировать.

И там главная идея в том, что если ребенку некомфортно, он не научится. Если он голодный, если он не выспался, если ему страшно, если он с кем-то поссорился, он не будет учиться. Нужно сначала убедиться в том, что у него всё в порядке психологически и физически, а потом ты можешь его вовлекать в процесс обучения. «Успокойся, замолчи, не плачь, учись» – это не работает.

Создай атмосферу, в которой ему комфортно, в которой ему не страшно рисковать. Что такое учиться? Это не бояться сделать ошибку. Детям, которые благодаря репетиторам выглядят умными в классе, их родители оказывают медвежью услугу. Потому что они не рискуют. Надо уметь учиться спокойно с другими. Детям, которые опережают других, мы создаем условия, в которых они могут поддержать своих одноклассников.


– Как Вы поняли, что Вам не хватает американской школы?


– Школы предпринимательства, именно предпринимательства. При этом не обязательно каждый выпускник нашей школы станет предпринимателем. Что такое предпринимательство? Это когда ты берешь проблему, пытаешься ее решить и в итоге создаешь ценность для потребителя и для себя. И всё. Поэтому даже если ты доктор, ты тоже можешь иметь предпринимательский подход. Ты тоже можешь креативно решать проблемы, находить новые пути.

Поэтому предпринимательство – это когда я понимаю свою аудиторию, я понимаю, что для меня важно, я готов потратить огромное количество времени для исследования этой проблемы, для того чтобы придумать какое-то решение, возможно, неожиданное, возможно, довольно логичное.


– А следующая ступень – высшее образование Вами не рассматривалась? Куда в основном ориентированы ваши выпускники на поступление?


– Я училась в школе 10 лет. И честно, я не могла уже больше учиться. Сейчас времена, конечно, поменялись, ученые нам говорят, что следующее поколение будет жить 100 лет. Поэтому 12 лет школы, я думаю, не так проблематично. Нам было важно создать такую программу, чтобы если дети решат, что не хотят сразу идти в университет, у них была такая возможность. Финальный проект в 11 классе называется Build Your Own Start Up – «Создай свой собственный бизнес».

Мы хотим вооружить их такими навыками, что что бы они ни захотели сделать, они были к этому готовы. Если они захотят сначала поработать, понять, как устроен мир, и только потом пойти в университет, почему бы нет?

Какая большая проблема с детьми, которые после школы сразу бегут в университет? Они еще не определились, им еще непонятно, они еще пороху не нюхали, они еще не знают, чего они хотят. И поэтому немножко поработать – это неплохая идея, кстати, очень популярная в Европе.

Ребенок берет год после школы, путешествует по миру или где-то работает. А я думаю, пусть два года возьмет, если одного недостаточно, чем куда-то пойти, не подумав, на четыре года. Когда ты толком не понимаешь, зачем ты это делаешь, что ты из этого вынесешь.


– Для многих ребят стоит еще выбор – вуз или армия, это тоже, наверное, большое значение имеет.


– Ну, пусть думают ребята. Наша идея была, что университетское образование сразу же после окончания школы необязательно. Мы существуем пятый год, и у нас в конце каждой четверти есть рефлексия, где

дети презентуют своим родителям и своему эдвайзеру (классного руководителя нет, есть эдвайзеры), что получилось в четверти, что не получилось, какие цели по каждому предмету, доказательства своего обучения.

В виде презентации, за 15 минут они всё подробно рассказывают, родители и эдвайзер задают вопросы. Дети знают, что в конце каждой четверти им нужно дать отчет себе и родителям, поставить цели на следую­щую четверть. И один из учеников в конце восьмого класса сказал: «Я не пойду в университет. Я хочу свой бизнес открыть. Если мне что-то понадобится потом узнать, может, я пойду в университет». Он сейчас в девятом классе, и он открыл свой бизнес в Инстаграм. Маленький, но он работает с клиентами. Он продумал упаковку, бизнес-модель, что берет конфеты оптом, красиво их подает, и у него ребята с удовольствием в Инстаграм это покупают.

В этом году у нас будет первый выпуск. У нас 32 выпускника, из них где-то половина подали заявки в университеты за рубежом.



– А ваш аттестат сертифицирован?


– У нас казахстанский аттестат. Сейчас мы проходим аккредитацию CIS – Council of International Schools. Эта организация признана во всём мире, в том числе нашим Министерством образования и науки. Все НИШи аккредитованы CIS. Думаю, что уже к августу мы получим международную аккредитацию.


– На каком языке ведется обучение?


– Три языка – английский, казахский, русский. Все три одинаково.


– А разговаривают учащиеся между собой в основном на каком языке?


– Кто как. Есть дети, которые друг с другом разговаривают на английском, на казахском, на русском.


– Дети, которые учились на английском языке, будут комфортно чувствовать себя в вашей школе?


– Да, конечно. В нашу школу переводятся из KIS, Haileybury, из AIS. Огромное количество детей переводятся из международных школ. Потому что у нас есть два предмета, которые в течение всей школы преподаются на английском. Social Studies и Английский язык – в начальной школе так называется, а начиная с шестого класса он называется Английская литература и академическое письмо. У нас 85 преподавателей, из которых 15 – иностранцы.


С чего начинается школа? Программа, методика, философия – понятно. Пространство. Огромное количество естественного света. Нет коридоров. Вообще школа устроена как деревня.

У нас есть центральная площадь, пять уютных блоков. Даже когда приходит маленький ребенок, у него нет ощущения, что он в большой школе. Он в своем маленьком блоке, где он знает всех.

В столовой они всегда встречаются на завтрак, обед и полдник. И малыши, и дети постарше обедают здесь. Они имеют возможность выбрать, что поесть.

Предшкола питается отдельно, для них организованы раковины и мебель под их рост, и они, как и старшие, могут выбрать, что поесть. Салат, фрукты можно брать без ограничений. В предшколе учатся дети 5–6 лет.

На первом этаже учатся первые классы, на втором – вторые и третьи.

Наш школьный кабинет похож на любой другой класс начальной школы. Но есть зона ковра, где можно поработать в группе, посидеть, посмотреть видео, если учитель решил показать его на уроке. То есть это тоже учебное пространство.

Мы говорили о том, что дети думают о своем благополучии. Последние две недели у них тема «Забота о себе и о других», и первоклассники – они еще не умеют писать – рисуют что-то, что они делают, что хорошо для них. Кто-то гуляет с собачкой, кто-то ходит в школу. И рисуют что-то, что они делают, чтобы другим было комфортно.

Родители наших детей говорят, что для них самое страшное наказание – будешь себя плохо вести, в школу не пойдешь. Дети любят школу, и я думаю, это потому, что мы пытаемся создать пространство, где им комфортно и интересно.

Сегодня вопрос ментального, психологического здоровья стоит очень остро. Последствия изоляции для детей, которые долго учились онлайн, очень серьезные. Им очень сложно. Они закрываются в себе, теряют навыки взаимодействия.

Мы не говорим детям – нельзя злиться, нельзя ругаться. Узнай свою эмоцию, прими ее и веди себя прилично. Не нужно в себе подавлять эмоции. Иногда мы все злые.

– А как вы учились в карантин?


– Нам очень повезло.

Мы учились онлайн только одну четверть в самом начале, когда был общий локдаун.

Тогда мы быстро подготовились, изучили кучу рекомендаций, методичек, и у нас онлайн прошел хорошо, но всё равно это были не те результаты, которых мы бы хотели. И мы поняли, что живого обучения ничего не заменит. Со следующего учебного года мы учились офлайн, так как в нашей школе на тот момент обучалось всего 250 детей, а по постановлению очно могли учиться в школах численностью до 300 детей.


– Родители поддержали вас?


– Да, с удовольствием! Одного-двух детей родители боялись отправлять, сидели дома.


– Не было эпидемии в школе?


– Абсолютно. Кто заболел, просто отправляли на карантин.


– Как вы взаимодействуете с государством? Когда вы начинали, была какая-то поддержка?


– Это абсолютно частный социальный проект. В KIS, Американской школе образование стоит от 20 тысяч долларов и выше. В Хэйлибери до 30 тысяч. У нас 12 тысяч долларов. То есть то же качество образования, плюс казахский и русский языки, которые международные школы не дают, мы даем в два раза дешевле.


– Какое количество учеников вы можете принять?


– Максимальное количество учеников у нас 700, но мы понимаем, что чтобы был эффект не только для нашей школы, но и для всей страны, следующий этап – это институт подготовки учителей.

Мы хотим обучать учителей государственных школ, в первую очередь. Моя мечта – это чтобы где-то в Акмолинской, Туркестанской области ребенок мог делать такие проекты. Возможно, найдется меценат, который такую красивую школу построит, возможно, нет.

Но в любом здании можно сделать обучение интересным, нужным, полезным, и детей вооружить навыками, если знать методику. Мы хотим обучать нашей методике учителей и на казахском языке, и на русском.


– Это желание пока только в планах?


– Дорис уже открыла такой институт в Америке и обучает учителей государственных школ, следующий шаг – открытие филиала института здесь, на базе нашей школы. Нам нужно встретиться с министром, это обсудить, и я думаю, что в следующем году мы откроемся.



– У вас есть возможность еще принимать детей?


– У нас листы ожидания во все классы 20-25 человек. Мест нет. Но тех, кому 5-6 лет, в следующем году будем ждать.


– Какой будет набор?


– Где-то 80 человек. Один уровень – 5 лет, и три класса шестилеток. По 20 человек в классе.


– Я слышал, в Финляндии в школах ходят босиком.


– Да, у нас школа также спроектирована, теплые полы. Можно ходить босиком, можно приносить сменную обувь.


– Какие возможности для развития детского творчества, популярной сегодня робототехники?


– Ребята с удовольствием занимаются творческой работой. Есть все условия для занятий робототехникой, радиоэлектроникой, немецкие инструменты для работы с деревом, аналогов которых нет в Казахстане. Также мы приобрели 3D-принтер, лазерный резак, аппарат для переработки пластика. Есть кулинарный кабинет, где и девочки, и мальчики с удовольствием пекут баурсаки, печенье. Ученица десятого класса ведет кулинарный клуб, она умеет печь и очень красиво украшать десерты, и делится своим талантом с другими. Есть клубы, которые ведут учителя.

В школе есть отдельный этаж «Арт-дизайн». Здесь находятся кабинеты музыки, изобразительного искусства и актерского мастерства для малышей. Все декорации и костюмы для спектаклей дети делают сами, вместе с учителями.

Сейчас здесь проходит совмещенный урок казахского языка и музыки – ребята учатся играть на барабанах и одновременно в ритм читать стихи на казахском языке. На празднование 30-летия Независимости Казахстана они подготовили такой номер и читали стихи Абая под звук барабанов, получилось красиво.

Как я уже говорила, у нас нет классных руководителей, есть эдвайзеры. Каждое утро группа, в которую входят ученики разных классов, например 6–8 класса, встречается со своим эдвайзером и общается в течение получаса. Мы всё делаем для того, чтобы детям хотелось стать лучше. Это же сложно – учиться чему-то новому, стараться, что-то не получается. Чтобы это хотелось сделать, им нужно чувствовать, что есть взрослые, которые заботятся о них, которые их поддержат, если есть вопрос или проблема, что есть ребята из других классов. Например, восьмиклассники могут в чем-то помочь шестиклассникам, где-то шестиклассники более креативные и смелые, чем восьмиклассники. И мы пытаемся через эти эдвайзер-группы создавать такую атмосферу. Они могут за эти полчаса поиграть, поговорить на какие-то темы, поделать домашнюю работу. То есть это такое пространство, где они, как семья, собираются и вместе проводят время.


– Скажите, из каких школ к Вам чаще переводятся?


– Из разных. Из государственных, частных, международных, из-за границы к нам приезжают – из Дубая, из Канады. А чтобы из какой-то определенной школы – такого нет. Это зависит от прогрессивности родителей. Осознают ли они, что ценность образования не в том, сколько ты фактов запихал в голову. Часто ребенка напичкают информацией и думают, что он поступит в лучший вуз и будет счастлив. А не будет. Сейчас мир меняется так быстро, что им двадцать раз придется переучиваться.


– А педагоги в основном откуда?


– Тоже из разных городов, не только из Алматы. Физик у нас из Петропавловска, очень много из Талды-Кургана, из Тараза, из столицы. Мы сами их находим и приглашаем к нам.


 


Наталья Трофимова, преподаватель предмета «Арт и Дизайн»:

– Нельзя сказать, что мы только рисуем. В основном мы выполняем проекты. Недавно у нас был проект по фотографии. У каждого класса было свое задание. Они изучают композицию через то, что им нравится. В этот раз они изучали золотое сечение посредством портретной и предметной фотографии. Им это наиболее близко, интересно. Я преподавала 12 лет в школе «Умай», она для мотивированных детей, а здесь дети разные, кто-то рисующий, кто-то нет, поэтому у нас индивидуальный подход к ребенку. Есть дети, которые хорошо умеют говорить, но не умеют делать что-то руками, поэтому мы привлекаем их к другой системе – истории искусств и т. д. Для детей, которые хотят углубленно изучать академическую школу рисования, у нас планируется открытие художественной школы.


– Какие основные отличия от обычной школы здесь?


– Плюсы здесь, в первую очередь, свобода и ответственность детей. Чем больше мы даем им свободы, тем больше у них ответственности, и они через это учатся.

У нас нет такого, что ребенок должен делать именно то, что ему указали, и ни шага в сторону. Дети, конечно, начинают использовать свободу не по назначению, поэтому вся школа настроена на то, чтобы прививать им ответственность за свои поступки. Это очень важный момент.

Второе – самое главное, здесь абсолютно всё настроено на то, чтобы создать сообщество, которое, выйдя отсюда, поменяет наше общество. То есть всё о том, чтобы хорошо друг к другу относиться, уважать права друг друга, уважать страну, землю. Патриотизм в лучшем понимании, которое только есть, воспитывается в нашей школе.


Александра Калачова, преподаватель предмета «Арт»:

– Я художник, рисую муралы и иллюстрации. Мне очень нравится атмосфера школы, мои коллеги – профессионалы, дети очень восприимчивые к искусству и вообще к прекрасному.


Асель Бердигулова, преподаватель лепки:

– Я художник-керамист, здесь преподаю лепку. Работаю здесь первый год. Раньше я преподавала в Академии им. Жургенева. Я решила, что нужно раньше обучать детей этому искусств